732c14dc

Больных Александр - Кгб 2



А. Г. Больных
СЫН ДРАКОНА, ВНУК ДРАКОНА
Участь каждого из нас трагична. Мы все одиноки.
Любовь, сильные привязанности, творческие порывы иногда позволяют нам забыть об одиночестве, но эти триумфы — лишь светлые оазисы, созданные нашими собственными руками. Конец же пути всегда обрывается во мраке: каждый встречает смерть один на один.
Ч. П. Сноу
УДАР В СПИНУ
Обугленное бревно еще слегка дымилось, сизые струйки быстро таяли в воздухе, оставляя после себя неприятный запашок.
— Лучше отойти, — почтительно заметил адьютант. — Развалины едва держатся и в любой момент могут рухнуть. Как бы чего не случилось.
— Вы полагаете? — Меня всегда отличала безукоризненная вежливость в разговоре с младшими по званию. Даже с лейтенантами. Тем более если этот лейтенант — мой собственный адьютант.

А скверный адьютант, скажу вам, как и скверная жена может испортить жизнь любому генералу. Прежде, чем ты сообразишь, что от него следует избавиться, неприятности могут вырасти до неслыханных масштабов.
— Безусловно.
— Мне нужно получше разобраться.
Договорить я не успел. Легчайший порыв ветра оказался роковым для обгорелого остова. С протяжным скрипом почернелый костяк накренился и начал разваливаться, взметнулись вихри бело-красных светляков.

Мы едва успели отскочить. Тяжелая головня шлепнулась в лужу у самых моих ног и противно зашипела, угасая. Мерзко запахло гарью.
— Вот видите, товарищ генерал, — укоризненно произнес адьютант, — вы так неосторожны. Однажды ваша смелость доведет вас до беды. И мне тогда не сносить головы, если не смогу вас уберечь.
— Кажется, именно это волнует вас больше всего остального.
Лейтенант неопределенно пожал плечами.
— Главное то, что после вас не останется человека, способного противостоять врагу. Никто из новобранцев не выказал и половины вашего умения, а некоторые оказались просто шарлатанами и самозванцами. Так что вы не имеете права на риск.

Это будет изменой Родине.
— Можно подумать, что здесь командую не я, а вы.
— В вопросах обеспечения вашей личной безопасности мне даны самые широкие полномочия. Маршал четко сказал...
— Что распоряжаться будете вы?
— Иногда.
— Мне остается только почтительно умолкнуть. Единственно прошу, скажите, как я могу отыскать следы не приближаясь к развалинам?
Однако моего адьютанта нелегко было смутить.
— Во-первых, на это имеется полковник Ерофей. Тоже чело... офицер вполне квалифицированный. А во-вторых, необязательно лезть на рожон.

Вот упало — теперь ковыряйтесь на здоровье хоть сто лет.
— Такого времени нам никто не даст, — невесело отозвался я.
— Это так, к слову.
— Слушаюсь, лейтенант.
Адьютант состроил укоризненную мину.
— Вы все шутите, товарищ генерал-лейтенант. Нехорошо. Вы ведь знаете, что я не могу ответить вам тем же.
— Не прибедняйтесь, — сухо оборвал я его причитания. —
Думаете, мне не известно, что по ночам вы строчите некие отчеты?
Могу представить, чего в них понаписано. И кому сии отчеты адресованы.
Адьютант стал белее мела.
— Я... вас... как-то... не вполне... понимаю...
Я устало и снисходительно улыбнулся.
— Так-то, дорогой. Ты забыл, что имеешь дело с колдуном не из последних. Сам только что об этом говорил.

Будь осторожнее, потому что я терплю, терплю, однако настанет день, когда мне это надоест. — Главное — выражаться неопределенно-угрожающе. Это действует сильнее, чем прямые запугивания.
Лейтенант щелкнул каблуками.
Мы медленно двинулись вокруг пожарища. Я пристально разглядывал курящиеся горячим дымком бревна и старался различить хоть



Назад