732c14dc gthtdjlxbr, словарь транслит. |

Бондарь Владимир - Возвращение



Владимир Бондарь
ВОЗВРАЩЕНИЕ
С начинающимися сумерками военная колонна вошла во Владикавказ.
После десятков мертвых сел правобережья и пригородного района поплывшие
белыми, желтыми шарами уличные фонари за стеклом машины показались Тунаеву
миражами. Он зачарованно притих, впервые за двести дней глядя на город, не
знавший войны.
Уставший и грязный, еще чужой здесь человек, он, не переставая,
удивлялся новому открытию того, что почти забыл. К чему подсознательно
стремился двести дней, все время находя причину остаться.
"Пройдет немного времени, -- с приятной наивностью убеждал он себя, --
я навсегда перестану ходить в атаку и оказываться в плену во сне, почувствую
удовольствие от неторопливой обычной восьмичасовой работы. Женюсь, заведу
детей, обязательно троих..."
Он пережил тяжелейшие дни своей жизни. Теперь должно все стать просто и
легко.
Колонна вошла на территорию незнакомой воинской части. Все машины,
кроме бензовозов, остались в автопарке. А те двинулись дальше к заправочным
цистернам, стоявшим на пустыре, огороженном двухметровой "колючкой".
Почти в километре за пустырем высились в закате розовеющие многоэтажки.
Темно-бирюзовое небо над стынущей за домами лавой мутнело. Две маленькие
звездочки прокололи муть.
Водитель заглушил "Урал". Без светящихся приборов в кабине потемнело. В
ушах непривычно зудела тишина. Водитель, устало вздохнув, откинулся на
сиденье.
-- Ну, куда ты пойдешь сейчас?.. Останься. Я тебя в душ свожу,
помоешься, побреешься. Ужин и место переночевать организую. А утром поедешь
человеком домой...
Тунаев молча улыбался, счастливо блестя глазами.
-- Я до утра местным мужичкам солярку продам. Тебе деньжат на дорогу
подкину, пивом дарьяловским угощу, как обещал...
-- Не могу, -- подрагивающим от волнения голосом почти прошептал
Тунаев.
-- Ну и зря, -- водитель, захлопнув жалюзи, открыл дверь.
Выйдя из машины, они еще долго прощались. Тунаев растроганно покраснел,
когда водитель отдал ему найденные у себя в карманах пятнадцать рублей и
требование на бесплатный проезд до Мин.Вод. Они вспомнили родину, друзей,
своих матерей. Обменялись адресами, заручившись встретиться осенью, дома.
Крепко обнялись.
Тунаев размашистой походкой пошел к домам через пустырь.
Перекинув через "колючку" вещмешок, наступил на нижний ряд проволоки,
ловко забрался на высокий деревянный столб, спрыгнул на другую сторону.
Воздух влажно холодел, молодая травка хрустела под ногами. Учащенно
пыхтя и лая, бегали выгуливаемые собаки, на утоптанной поляне мальчишки
гоняли уже почти невидимый мяч, их голоса кочевали, тонув далеко и
возвращаясь близко.
В микрорайоне жили другие звуки и тянулась иная жизнь. Под белыми
фонарями молодые мамы катали коляски, на подъездных скамейках сидели
старушки, меж собой перемывая все увиденное с утра. С темных балконов
доносились обрывки разговоров и кашель курящих.
Проходя мимо, Тунаев испытывал восторг от всего, что видел. Прелесть
размеренных будней была для него тем счастьем, какого не хватало очень
давно.
Последние полгода для него были чужой жизнью, прожитой чужим человеком.
В ней, да и в нем, не было ничего связующего с тем, что было раньше, и с
тем, что должно быть после...
Он сам не понимал, как получилось прожить чужую жизнь. И вот чужой
человек сегодня умер. А освободившийся прежний, ликуя, возвращался обратно
домой.
Тунаев вышел к автобусной остановке, у которой стояла немолодая
женщина. Не зная, в какую сторону ехать, он спросил о нужном ему автобус



Назад