732c14dc     

Бондаренко Николай - Вот Человек !



Бондаренко Николай
Вот Человек!
"Вот человек, - сказал себе Маленький принц, продолжая путь,- вот человек,
которого все стали бы презирать - и король, и честолюбец, и пьяница, и делец.
А между тем из них всех только он один, по-моему, не смешон. Может быть,
потому, что он думает не только о себе".
Антуан де Сент-Экзюпери "Маленький Принц"
Не понимаю, как я очутился на этой странной улице? Приземистые домишки
испуганно лепятся вдоль замусоренного тротуара, выставляя напоказ обшарпанные
стены и неровные скаты крыш. Над этим хаосом грузно навис гигантский частокол
небоскребов, - кажется, он вот-вот рухнет и раздавит затаившуюся улицу и весь
город. В глухих хмурых окнах ни огонька, ни светлой занавески, ни тени
движения - словно люди вымерли или навсегда отсюда ушли. Пронизывающий ледяной
ветер гнал по каменным плитам мостовой жестяную банку, она звонко стучала,
шелестели обрывки грязных бумаг... Как же я все-таки сюда попал?
Хорошо помню: был яростный спор - но о чем? Что я хотел доказать
собеседнику?.. Даже черты, реальные черты его лица ускользают... Однако четко
осознаю, что он для меня значил немало, это я ощущаю и сейчас, но не бог он, в
самом деле!..
Нет, ничего не удается нащупать внутренним зрением. Однако погоди... Речь
шла о чем-то мучительно важном для меня... В чем-то я хотел непременно
утвердиться! В чем?.. В чем?..
В ближайший подъезд, который гулко подвывал порывам ветра, прошмыгнула,
подозрительно глянув на меня, лохматая кошка. И опять зашелестели по тротуару
желтые, серые клочки бумаги. Откуда взялась эта прорва, кончится ли
когда-нибудь? Назойливая жестянка уткнулась, наконец, в дорожную выбоину и
тонко, пронзительно засвистела на сквозняке.
Конечно, я ошибся, предположив, что в городе ни души. В глубине улицы
мелькали зыбкие силуэты. Холодно, сыро, тоскливо, вот люди и прячутся кто где
может.
Я бесцельно топтался у закрытого журнального киоска, размышляя о нелепости
своего положения, не в силах придумать что-нибудь путное.
- А, вы здесь, - прозвучал за спиной низкий мужской голос.
Я резко обернулся и задел плечом незнакомца.
- Извините.
- Ничего, - добродушно отозвался незнакомец. - Идемте, вас давно ждут.
Он поднял воротник, вобрал в него по самые края шляпы голову и зашагал по
улице.
С тупым безразличием я последовал за этим человечком, мне и в голову не
пришло поинтересоваться: а кто он, собственно, такой? Почему я должен идти за
ним и кто меня давно ожидает?.. Мелькнула догадка, что все происходящее -
следствие чего-то очень важного, и было это важное совсем недавно...
Я попытался вспомнить лицо идущего впереди незнакомца и не смог. В
воображении расплывалось серое пятно - ни одной черточки, ни одной характерной
приметы... Кажется, он в черных очках... Но так ли на самом деле?
Незнакомец обернулся, внимательно взглянул на меня. Он словно прочитал мои
мысли и усмехнулся. Но я опять ничего не запомнил, даже, кажется, этому
обстоятельству не удивился. Видно, так и должно быть, подумал я, уже не
стараясь найти причину столь странной своей забывчивости.
На перекрестке, где вихрь неистово швырял во все стороны мусор, мы
свернули на совсем тесную улочку и вскоре вышли к старому парку, который
размашисто мел небо высоченными метлами полуобнаженных деревьев, и сквозь шум
листвы доносился резкий треск - где-то в глубине ломались хрупкие ветви. Улица
теперь шла с одной стороны, а парк, огороженный чугунной решеткой, как бы
посторонился, уступая узкое пространство мостовой,



Назад